Подслушано Пушкин

Картинка из Тырнетов

Выйдет, бывало, Пушкин из Лицея, и уедет в кибитке к себе на границу трёх губерний по осеннему лесу листиками шуршать.

Эх, любил он это дело! Ну так, для души. В любое время года любил. И осень тоже любил, даже писал об этом. Ходит, шуршит, тростью своей железной листики подкидывает, грибочки в котелок собирает, птичек слушает. И вдруг слышит:

— Посолонь!

Удивился Пушкин, затаился, даже грибочек выплюнул. И слышит опять:

— По-со-лонь! — уже грозно так.

— Ты что на меня поёшь?!

— Ну, Сань, ну Посолонь!

Пушкин напрягся.

— Да ещё таким тоном…

— А каким ещё? Я же авторитарный лидер! Это мой тон, и я им пою! Я вообще, никогда не пел для сытых углов, пел для пыльных дорог… А они другого тона не понимают.

— Я-то тут причём? Лёвина просил?

— Просил.

— Ну и что?

— Ну он в этом отказался участвовать. Ему не интересно, он по другой теме. Да и не живёт жизнью коллектива.

— Ну так уволь его.

— А играть кто будет? Пушкин, что ли?

Пушкин снова напрягся. Даже дышать перестал. Играть он умел: в преферанс, в покер, но больше всего в дурака любил. Однажды даже своего Евгения псковским аборигенам проиграл. Онегина, четвёртую главу.

— Пусть Санька играет. Зря что ли ездит с вами?

Пушкина аж передёрнуло.

— Ну хорошо. Уволю! Но ты тогда посолонь! Смотри какие! Рыжики, грузди.. Целая корзина! А потом посметань, и с картошечкой!

— Ладно, уломал… Захвати, вон, корягу для отвара. В инсту запостим…

Пушкин не понял ничего, но на всякий случай записал всё на бересте, откусил от гриба и побрёл дальше шурша листиками.

— Пушкин, где ты?! — донеслись голоса барышень, которые тоже любили это дело.

— Во мху я! — честно ответил Пушкин и повеселел.

17/10/2019

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *