Трамвай

Выйдет, бывало, Пушкин из лицея. Но не всегда. Бывало, что и не из лицея, и что не выходил.

«Мы вышли из дома, когда во всех окнах погасли огни.» -написал Пушкин, и почесав пером в носу продолжил:

«Мы видели, как уезжает последний…»

Аааппп-чхи! 

Жирная чернильная капля 💧 слетела с пера и стала расползаться по бумаге чёрным лучистым солнцем.

Дальше строчка никак не складывалась. В мыслях проносились экипажи, сани, кареты, император верхом на белом коне. Образы мелькали друг за другом как парижская карусель, от этого кружилась голова, звенело в ушах и укачивало.

«Этот обломок самовластия точно не последний», — подумал Пушкин, — «пьёт как конь. Про полцарства что-то нёс опосля поллитра… вроде, даже, в ссылку хорошую обещал отправить за казённый счёт… на юг… в Крым или Одессу.. жаль, забыл уж, наверное…»

Поэт пошатываясь подошёл к окну, отодвинул штору и упёрся лбом в стекло. На улице действительно не горело ни одного огня, более того, в глаза неприятно ударил резкий солнечный свет. 

Александр устало протёр мгновенно запотевшее окно портьерой, ей же вытер лоб и высморкался.

Штормило. «Каждому морю — дождя глоток», — подумал Пушкин, и позвонил в колокольчик.

На пороге появился камердинер:

-J’ai soif, mon ami! De la bierre s’il vous plais!

-Tout de suite, Сансергеич! — понимающе отозвался слуга и схватив бидон помчался за пивом.

Leave a Comment

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *